Звезды на ладони
Интервью знаменитостей
Реклама
Никак не можешь бросить курить? помогут тебе бросить курить раз и навсегда!

Не отказывайте себе в комфорте и уюте дома! по самым современным технологиям!

Дети аутисты

Они — не такие как мы. Их тяжело любить, ведь они не отвечают на чувства… Эти дети живут в своем мире и ничего не желают знать о нашем…

Мой старший сын рос веселым и очень подвижным ребенком. Я с завистью смотрела на мамочек, чинно просиживающих на скамейках с книгой или журналом в руках, пока их малыши копошатся в песочнице. Я же все время то снимала 2-летнего Антошку с очередной лестницы, то отбирала огромные палки, то останавливала юного любителя животных, бегущего обниматься с ротвейлером. В общем, когда я снова забеременела, то про себя просила: «Только бы родилась спокойная тихая девочка».

ЗАКОЛДОВАННЫЙ МАЛЬЧИК
Нашему второму сыну мы дали имя Роман. Я звала его Ромашка. Малыш вел себя примерно: хорошо ел, ночью спал, практически не плакал. Вот только не любит, когда в дом приходити незнако- мыелюди — плакал и успокаивался, только когда его уносили в детскую.

Я была уверена, что мой сын — ребенок нового поколения «детей индиго», о которых так много пишут в последнее время. Муж только пожимал плечами: ему явно больше по душе был наш старший «энерджайзер». Вместе с Антоном они гоняли в футбол, катались на роликах, ездили на велосипедах. Ромашка же осторожничал, ходил на цыпочках, боялся упасть, споткнуться.

— Придется нашему Ромке купить скрипочку, — резюмировал Вадим.

Ромке исполнилось полтора года. Мы наняли няню, и через месяц я планировала выйги на работу. Но тут начались проблемы. Стоило мне выйти за дверь, как у ребенка начиналась истерика. Няня даже подойти к нему не могла, не то что взять на руки. Я бросалась успокаивать Рому, он вырывался из моих рук, уходил в угол и сидел там, молча уставившись в стену.

Ромка не был «маменьким сыночком»: он не цеплялся за мою юбку, не любил сидеть на руках, он даже не оглядывался на меня, когда шел куда-то по своим «важным» делам. Это был ребенок «сам в себе». «Почему Ромка все время молчит, почему ничего не просит, а ждет, когда я сама догадаюсь, что ему надо?» Эти вопросы я задавала себе не один раз.

— Какие у вас разные дети! — заметила как-то соседка по лестничной клетке. — Я помню, какой хохотун был Антон. А от этого дитяти даже улыбки не дождешься. Ну, улыбнись, карапуз! — наклонилась она к Ромке. Тот разрыдался. Да так, что я час не могла его успокоить.

Ромка вообще стал плакать чаще и больше. Причину слез понять было сложно. Никаких поводов — и вдруг я слышу крик из детской. Рома просто стоит и плачет. Пытаюсь догадаться, почему мое дитя так горько рыдает: наугад хватаю его игрушки и по одной протягиваю. Если угадываю, какая именно ему нужна, он берет ее и сразу же замолкает.

…Я иду к педиатру, она отправляет меня к невропатологу. Тот прописывает ребенку успокоительное. Ромка становится еще тише, еще отстраненнее, но крики не прекращаются. Так продолжается несколько месяцев. Я снова ицу к врачам. Но что я могла им рассказать? Сказать «Рома много плачет» — значило ничего не сказать, чтобы описать тот кошмар, в который превратилось мое существование. Сказать, что ребенок стал мне чужой0 Что я его не понимаю, не догадываюсь о его желаниях, что я не чувствую его так, как обычно мать чувствует своего ребенка? «Если дети индиго такие, то пусть Ромка лучше бегает, шумит и шкодит. Пусть будет обыкновенным мальчиком, гоняющим мяч с друзьями на улице. Только не это молчание, только не эти непонятные крики», — уговаривала я себя, ловя отсутствующий взгляд своего сына.

Через полгода невропатолог направила нас в психоневрологический диспансер. Только оказавшись рядом с этим серым зданием, я поняла, куда привела своего двухлетнего ребенка.

ДИАГНОЗ
От доктора мы узнали, что согласно принятому среди врачей мнению, нашему сыну не суждено было говорить, вести себя и любить, как все люди. Что аутизм — это неизлечимо.

Мы вышли на улицу: я и Вадим с Ромкой на руках. Люди шли по своим делам — забрать детей из школы, купить продукты. Парень с девушкой целовались, сидя на парковой скамейке. Жизнь равнодушно шла своим чередом. Но мы уже не были как все.

— Что сказал доктор? — спросила моя мама, сидевшая с Антоном.
— Он сказал, что у Ромы аутизм, — ответила я, выговаривая странное слово.

Аутизм — от греческого «ауто». Тот же корень, что в словах «автономный», «автоматический» — вспомнилось из университетского курса лингвистики. Мой сын — робот? Диагноз поставлен и произнесен вслух. Аутизм — это слово уже начало прирастать к моему сыночку. Его умные ясные глазки — аутизм? Его нежные губки без тени улыбки — аутизм? Мое сердце разрывалось от боли. Как могли мы веселиться, ходить в кино, заниматься любовью, когда рядом страдал наш малыш? Ведь я замечала, какими бессмысленными и странными были его занятия. Вот он подбирает карандаш или ложку и ходит по дому, молчаливо трогая им стены, мебель. Вот он забился под свою кроватку, часами уставившись на нитку от матраса: тянет и отпускает ее снова и снова. Сын никогда не звал меня, никогда не произносил слова «мама». Я никогда не видела Романа улыбающимся, кивающим головой, пожимающим плечами. Он совсем меня не замечал! Он смотрел сквозь меня!

ОТЧАЯНИЕ
С каждым днем занятия моего 2-летнего сына становились все более странными. Я почти в панике наблюдала за тем, как он сортировал части мозаики «пазл», а потом раскладывал их по парам, всегда под прямым углом друг к другу, и неотрывно смотрел на них. Ну пожалуйста, детка, ради Бога, не делай этого! Почему ты это делаешь?

Как-то Ромочка как всегда сидел на полу с мечтательным выражением лица и вдруг вытянул шею и заскрежетал зубами. При взгляде на такое я с трудом удержалась, чтобы не закричать от ужаса. Меня переполняло сознание собственной беспомощности. А как-то утром он поднял обе руки и стал бить ими себя по лицу: один, два, три удара… Я в страхе кинулась к ребенку и отняла руки от лица.

Я рыдала по ночам от отчаяния, а днем рылась в Интернете в надежде найти лекарство от этого кошмара под названием «аутизм». Я искала хоть какую- ту надежду, какой-то выход. И не находила. Меня раздражал муж, молчаливо сидящий каждый вечер с пультом от телевизора, вечно шумный и неугомонный Антон. Неужели для кого-то еще существует жизнь, когда вокруг меня — пустота?

— Отстань от меня, — кричала я на ни в чем не повинного ребенка, — перестань задавать столько вопросов! Перестань без конца дергать меня за руки! У меня нет сейчас времени. Я не могу читать тебе сказку! Я не в силах думать еще и о тебе!

Антон начинал плакать, Вадим уводил его в другую комнату и пытался там отвлечь. Я чувствовала себя бесконечно виноватой — в том, что кричу на Антона, в том, что родила больного ребенка. «Почему меня не узнает мой собственный сын?» — кричала я мужу. «За что меня так наказывает Бог?» — кричала в пустоту.
Однажды Вадим собрал свои и Антона вещи.

— Мы поживем у моих родителей, пока ты успокоишься. Я буду приходить каждый день, но с Антоном тебе пока лучше не общаться.

Так начала распадаться моя семья…

…Ночью я проснулась от громкого протяжного крика. Ромке приснился страшный сон? Я побежала в детскую, чтобы утешить его. Подошла к кроватке, хотела взять сыночка на руки. Он увернулся от меня, повернулся к стене и медленно натянул одеяло себе на голову.

Обессиленная, я опустилась на пол, спиной к стене.

— Это не мой Ромашка, — прошептала я. — Я не могу больше любить этого чужого ребенка. Он отталкивает меня, значит, я не нужна ему.

Как ни странно, это холодное равнодушие принесло облегчение. Это было лучше, чем кружить, как раненый зверь, сходя с ума от боли. Я просидела так несколько часов. За окном занимался рассвет. И вместе с первым лучом солнца мое оцепенение было разбито вдребезги налетевшим, как шторм, горем.

Нет, я никогда не смогу отвернуться от своего ребенка. Он — часть меня, продолжение моего тела и моей души. И хотя сейчас он далеко от меня, в каком-то своем мире, куда мне нет дороги, я точно знала: он не был счастлив там. Мне было достаточно взглянуть на его скорбное личико, чтобы понять: где бы ни находилось сейчас это двухлетнее существо, это место не было радостным. Я должна его вывести из той темноты. Должна!

НАДЕЖДА
Мой стол и тумбочка у кровати завалены грудами книг и статей об аутизме. Я штудирую медицинские тексты, стараясь понять, что происходит с моим ребенком. Умные книги рассказывают мне, чего следует ожидать от ребенка-аутиста, дают советы, как справляться с его «специфическими нуждами”. Но проблема в том, что я не хотела знать, как «справляться» со склонностью ребенка ранить себя — я хотела узнать, как избавиться от этой склонности навсегда. Я не хотела знать о возможности отправить ребенка в специнтернат — я хотела узнать, как сделать так, чтобы сын рос со мной, здоровый и счастливый.

Я кидалась ко всем знакомым и рекомендованным моими знакомыми врачам. Я сама справлюсь со своим горем и страхом — вы скажите, что делать с моим сыном! …Надежда пришла к нам в дом вместе с хрупкой девочкой — аспиранткой факультета психологии Полиной. Она работала в Центре помощи детям- аутистам, созданном специалистами при участии таких же отчаявшихся родителей, как и я. Ведь никому, кроме своих близких, такие дети оказались не нужны. Адрес Центра мне подсказали на Интернет-форуме, куда я написала и рассказала о своей боли.

Дня начала Полина попросила меня написать список «типов поведения Ромы, от которых мы хотели бы избавиться» и список «типов поведения, которых мы хотели бы от него добиться», а также указать «поощрения» — предметы, которые мы могли бы использовать в качестве «наград» за его хорошее поведение и послушание (печенье, шоколад, соки). «Замечательно, — думала я. — Моего сына будут дрессировать, как собачку или обезьянку в цирке». Но список написала.

В понедельник я привела сына в его комнату на первое занятие. Как только Полина посадила Рому на стул напротив себя, его плач перешел в истерику. Малыш пытался слезть со стула — Полина жестко усаживала его обратно. Он упал на пол — Полина подняла его и снова посадила на стул. Он попытался закрыть лицо
руками — Полина отняла руки от лица и держала их на его коленях.

Рома был напуган. Он повернулся и посмотрел прямо на меня, впервые за многие недели. Его рот подергивался. От напряжения я покрылась холодным потом. Правильно ли я постулата? Применение физической силы для того, чтобы заставить ребенка сделать что-то против его воли — это противоречило всему, что я когда-либо слышала о воспитании детей. «Посмотри на меня» — эту фразу Полина повторила десять раз подряд, держа печенье на уровне глаз, а другой рукой поднимая подбородок Романа. Каждой из десяти «отдельных попыток», давалась оценка в тетради. Плюс — если Роман посмотрел добровольно, минус — если он не посмотрел вообще и «плюс с натяжкой» — в случае, если он посмотрел с помощью физической подсказки или поощрения. Наблюдать за этим было очень тяжело. Но я заключила соглашение с собой, с мужем, с Полиной о том, что мы дадим шанс нашему сыночку.

…Прошел месяц изматывающих каждодневных занятий. Месяц, за который я научилась у Полины не реагировать на крики и истерики Романа потаканием и гневом, научилась контролировать себя и свои эмоции. Иногда мне казалось, что я становлюсь роботом, но терпела. Думаю, только благодаря этому, я смогла спокойно общаться со своим старшим сыном и мужем. Мы уже не надеялись на чудо, мы просто все вместе старались хоть что-то сделать для нашего малыша, чтобы он был с нами не только телом, но и душой.

…Первым вернулся его взгляд. Мы вышли на прогулку. Сидя в коляске, Рома как всегда равнодушно смотрел перед собой. И вдруг я услышала его тоненький голосок: «Пи-пи…». Повернув голову, мой ребенок смотрел на меня ясными глазами и показывал на воробья, который суетился вокруг лужи и чистил свои перышки.
— Да, Ромашка, это воробышек. Такой же маленький и беззащитный, как ты, — и я расплакалась.

В каком-то старом фильме героиню спрашивают, чего она еще ждет от жизни. Если бы этот вопрос задали мне, я бы, не задумываясь, ответила: «Я жду, когда мой сын улыбнется и скажет: «Я люблю тебя, мама!»

ПОСТСКРИПТУМ
Рассказывают мамы детей-аутистов: «Я когда-то смотрела фильм «Человек дождя» и думала: «Как хорошо, что это все у них, в Америке. У нас такого не бывает». У меня старший сын без особенностей развития. Младшему скоро 5 лет, он не говорит, не ходит на горшок, не умеет одеваться и кушать самостоятельно. Зато играет на синтезаторе. Еще в 2 года он, не глядя на клавиши, на слух находил ноту’ «ЛЯ» первой октавы. Это его любимая нота. А сейчас он находит одинаковые ноты (даже если чем-то накрыть клавиши) разных октав и наслаждается звуком»…

«Наш папа сказал: «Выбирай: или я, или Саша. Он псих, я не хочу жить в одной квартире с психом. Сдай его в интернат — или мы разводимся.» Конечно, я не смогла бросить ребенка. Сейчас выживаем одни»…

«Моя девочка .любила рисовать, танцевать, петь. В два года Люся заболела. Долго держалась высокая температура. Врачи не смогли поставить диагноз. Дочка начала выздоравливать, но стала совсем другой. Как будто сгорела. Она могла целыми днями лежать и не вставать. Она больше не разговаривала ни с кем… Прошло три года. Сейчас Люся разговаривает только тогда, когда у нее есть настроение, долго молчит»…

«Я заперта с сыном в 4 стенах. Мы не можем зайти ни в магазин, ни в аптеку, не можем ходить на занятия. Он бьется в истерике и ничем его невозможно отвлечь и успокоить. А еще он боится транспорта: не садится ни в автобус, ни в машину. Было время, когда мы с ним ходили в церковь, но сейчас он начинает орать и там. И мы уходим».

«Сын когда-то говорил. Мы даже стали учить его английскому. Потом речь пропала. Поставили диагноз. Стали заниматься… И он стал иногда отвечать на наши вопросы. Но… на английском! «Олежка, кто это на картинке?» — «Элифант». Он любит собирать пазлы. Начинает параллельно складывать ВСЕ. Одновременно, как шахматист, играющий на нескольких досках»…

«Моей Тане 4 года. Она сама включает компьютер, заходит в Интернет и играет в он-лайн игры. Еще она любит редактировать слайды в пауер-поинте. Общается со мной 3—5 словами. Большую часть времени молчит”…

Записала Светлана МАРИНСКАЯ

Анна СМОЛЯР, психолог
Часто картина патологических проявлений у детей смазана, поэтому аутизм путают с умственной отсталостью, логопедическими проблемами, глухотой. Врачи не всегда могут четко поставить диагноз, особенно в раннем возрасте. Из-за отсутствия достоверной информации слово «аутизм» обрастает мифами, и все более популярной темой становится феномен детей «индиго». Идеализированным образом аутичного человека стал главный герой фильма «Человек дождя». А между тем количество аутичных деток растет с каждым годом. Поэтому врачам, педагогам и, конечно же, родителям крайне важно быть внимательными к ребенку. Малыш не смотрит в глаза, не контактирует с другими детками, не понимает обращенной речи и не говорит сам, не играет в игры, характерные для его возраста? При малейшем подозрении на наличие проблемы надо бить тревогу. Пусть это будет ложная тревога. Но если подозрения оправдались, то раннее начало коррекционной работы дает большие шансы на успешное развитие ребенка.

Грустная статистика
Дети-аутисты могут родиться у любых родителей: и у плохих, и у хороших. Причины заболевания неизвестны.

К сожалению, лекарств от аутизма нет. Некоторые из них действуют тормозяще на нервную систему, другие подпитывают мозг. Можно максимально адаптировать ребенка к окружающей среде, обучить его так, что даже опытный педагог не сразу поймет особенности этого ребенка. Однако аутичное восприятие, мышление, внимание останутся на всю жизнь. Ребенок может просто научиться осознавать свои особенности и корректировать свое поведение.

Ребенок-аутист не понимает границ своего тела, не воспринимает других людей и не видит, что происходит вокруг. Аутисты все понимают, но не могут участвовать в разговоре. Они боятся всего нового, лишены интуиции и одержимы страстью к упорядочиванию.

По статистике аутистов в соотношении девочки-мальчики — 1:4.

В мире на каждые 10 тысяч новорожденных приходится 15-20 «людей дождя». И их число постоянно растет. Если в 1993-м в Америке учились 15 500 детей, больных аутизмом, то уже через пять лет их стало 42 500.

Аутисты обладают большими способностями к программированию, часто они видят в компьютере близкое существо. По некоторым данным, у Билла Гейтса от 5 до 20% персонала — аутисты.

Читайте так же:
Оставить комментарий