Звезды на ладони
Интервью знаменитостей
Реклама
Никак не можешь бросить курить? помогут тебе бросить курить раз и навсегда!

Не отказывайте себе в комфорте и уюте дома! по самым современным технологиям!

Длинный рассказ из жизни

Если позвонит Петров, скажите, пусть сформулирует предложение, сбросит мне на почту, я посмотрю. В среду должны прийти новые данные из агентства. Сбросьте мне на почту, я посмотрю. Да, кстати, Давыдова выйдет во вторник? Пусть срочно доделает презентацию и сбросит мне на почту, разумеется. Да, телефон будет работать, конечно, звоните, если что. А если ничего, я сама буду звонить каждый день. Что, вот прямо сейчас надо посмотреть? Клиент ждет? Черт, ноутбук уже упакован, машина внизу, самолет через два часа. Сбрось мне на почту, посмотрю, пока буду в аэропорт ехать…

…Ливень хлещет в лобовое стекло. Тоже мне лето называется. И на Южном мосту, конечно, пробка — как всегда. Такое ощущение, что этот город состоит сплошь из пробок. Вот и водитель подтверждает, что совершенно невозможно ездить стало. А дальше-то будет еще хуже. Да что город — жизнь состоит из пробок и дождя. И из электронной почты, как же без нее-то… Что тут у нас? Алло, Света, ну, посмотрела я. Никуда не годится. Что значит — клиент ждет? Не хватало только, чтобы он этот ужас дождался. Звони клиенту, заговаривай зубы. И дай трубку Валере, я ему объясню, как надо переделать. Как только будет готово — тут же мне на почту, я посмотрю!..

…Да слышу я, слышу, что нужно выключить электронные приборы, но мне прямо сейчас почту надо принять. А стюардесса нависает, хлопает густо намазанными ресницами, улыбается приклеенной улыбкой. Все, все, выключаю! После того, как взлетим, можно будет опять включить? А то мне нужно кое-что срочно посмотреть…

Афины встретили оглушительной жарой. Юлька почти подумала, что уж лучше дождь, но вовремя вспомнила, как вчера бежала от машины к аэропорту, уже даже не думая о том, чтобы обойти лужи, потому что все вокруг превратилось в одну’ сплошную лужу. Левой рукой она волокла чемодан, а в правой сжимала зонт и пыталась этим зонтом укрыть сумку с ноутбуком, а для того, чтобы придержать тяжелую вертящуюся дверь, потребовалась бы еще одна рука, но у Юльки ее не было. Зонт в результате оказался сломан, пришлось выбросить его там же. в аэропорту. Туфли всем своим видом красноречиво убеждали, что их тоже хорошо бы выбросить, но лезть в чемодан за сухими времени не было — регистрация заканчивалась, и Юлька решила дать им шанс. Украдкой сняла их в самолете, затолкала, как полагается по инструкции, под впереди
стоящее кресло и надеялась, что они хоть немного высохнут за те три часа, которые самолет проведет в воздухе. Так что дождь благом не казался. А жара — что жара, надо только добраться до отеля, там кондиционер. А гулять можно пойти попозже, когда жара спадет. В путеводителе написано, что в Афинах совершенно безопасно — можно гулять хоть всю ночь напролет. Вот заодно и проверим.

Море на открытке было именно таким неправдоподобно-синим, как и полагается быть морю на открытках. Юлька выбирала ее долго и тщательно. Как будто это в самом деле имело значение, что на ней будет изображено. Дежурный глянцевый кусочек картона, дежурные слова. Самое главное, как всегда, останется непроизнесенным…

«Дорогие мама и папа, я сейчас в Афинах». Конечно, я говорила вам о том, что собираюсь в Грецию, когда мы разговаривали по телефону последний раз, но это было две недели назад, и вы наверняка забыли. Нет, я не обижаюсь, я сама уже начинаю путаться в собственных перемещениях, а вы-то тем более не должны в этом разбираться. Помню, в прошлом месяце мы летели в Амстердам на конференцию (ярко-желтая открытка с музеем Ван-Гога, «Дорогие мама и папа, я сейчас в Голландии…»). Так коллега, с которой мы были, постоянно звонила родителям: «Все, мамочка, я выключаю телефон, мы взлетаем. Алло, мамуля, мы приземлились. Папочка, привет, у меня все отлично, работа на сегодня закончилась, сейчас пойдем гулять. Да, мам, я надела шарф!» Я еще тогда подумала, что это просто ужас какой-то, эти бесконечные отчеты!

«Сегодня из Москвы прилетят Леночка с Димой…» Вообще-то, я бы предпочла провести отпуск одна, но Ленка, узнав о моих планах, сказала, что всю жизнь мечтала вот так покататься и что они с Димкой с удовольствием составят мне компанию: «А то когда еще мы повидаемся и поболтаем всласть — тебя ведь на наши севера не заманишь!» О моем удовольствии, разумеется, думать уже было некому. Да, я ее, конечно, люблю, но у меня иногда просто какие-то приступы социофобии начинаются. Впрочем, это детали…
«Завтра утром мы поплывем на остров…» Этот остров такой крошечный, что туда даже не летают самолеты. Правда, Интернет там есть, я проверила, прежде чем бронировать комнату в пансионате.

«Погода прекрасная, солнце светит, море теплое». Насчет моря , вообще-то, не знаю, я его еще даже не видела, не то чтобы искупаться. Но это предложение осталось бы неизменным, даже если бы на Грецию обрушился шторм в 12 баллов или все побережье оказалось заковано льдами, потому что на таких глянцево-синих открытках положено писать именно так.

«Не скучайте, ваша дочь Юля». Ваша дочь Юля — а что еще скажешь?

— Да оставь ты наконец в покое свой ноутбук! Четвертый день, как мы сюда приехали, а я тебя без него не видела. Ну хорошо, видела — в море ты без него пока плаваешь. Но наверняка мечтаешь, чтобы изобрели что-нибудь водонепроницаемое, а то приходится выходить на берег каждые пятнадцать минут, чтобы проверить электронную почту. Ничего я не преувеличиваю. И вообще — завтра оставляй его в номере, не вздумай брать с собой. Что значит — «а что у нас завтра!?». Завтра мы едем на экскурсию на западное побережье острова. Как это — «зачем?». Посмотреть. Западное побережье наверняка знаешь, как от восточного отличается! Оно потому и называется западным. Нет-нет, ты это брось, я тебе останусь в номере! Ты, между прочим, когда нас с Димкой в эту глушь заманивала, обещала быть при нас переводчиком! Ну хорошо, не заманивала, я сама заманилась, но я заманилась только в надежде на твои выдающиеся лингвистические способности. Гида я нашла в интернете, сказали, выдающийся мужик, он за нами приедет на своем авто и будет весь день катать. Правда, говорит только по-английски, но барышня на форуме, которая его рекомендовала, написала, что мужик исключительный во всех смыслах. С намеком таким, знаешь? Да перестань, ну не предлагаю я тебе с ним спать, да не сводничаю я, с чего ты взяла? Просто согласись, приятный мужик в качестве гида — это гораздо привлекательнее, чем неприятный. И вообще, бросай свой компьютер, пошли купаться.. Опять «кое-что посмотреть и проверить»!? Да ты уже, по-моему, все проверила, что только можно. Зачем ты вообще в отпуск приехала?

…Ты, Лен, сегодня ругала меня на пляже за включенный ноутбук — а это не я, это родители. Они же все время со мной. Честное слово. Вот, например, в прошлое воскресенье поехала на Петровку, нашла там прилавок с непрочитанным еще Праттчетом, смела с него пять книг, приехала домой, повизгивая от нетерпения. Только устроилась уютненько с книжкой в кресле — как они тут как тут, явились — не запылились. Да нет же, они по-прежнему живут в другом конце страны! Так, Димке больше не наливать — имеются ввиду воображаемые родители, Димочка, они в мозгу появляются, понял? Ну вот и хорошо, налей мне еще вина. О чем это я? Да, они, в общем, тут же появляются и давай зудеть: «Ты опять ни черта не делаешь, сколько можно сидеть с книжкой, брось немедленно и займись делом!» Я, конечно, пытаюсь их разжалобить, говорю, что я пахала всю неделю, что на мне большой коллектив, сумасшедшая ответственность, что я устала, ну пожалуйста, ну можно я чуть-чуть посижу, но они не слушают и зудят, зудят: «Мусор не вынесен, посуда не помьгга, обед не приготовлен, в ванной бардак…» И папин голос: «Тряпка под дверью опять сухая, холодильник не размораживался год!» Какая- какая тряпка, обыкновенная, которая на лестничной площадке лежит перед дверью, чтобы ноги об нее вытирать перед тем, как в квартиру зайти. Это у меня в детстве такая обязанность была: эту тряпку мыть и следить, чтобы она все время влажная была. Да ну тебя, Лен, нету у меня никакой тряпки под дверью сейчас , но это же не я говорю, это папа говорит. А я им наоборот говорю: «Да отстаньте вы от меня, у меня домработница есть!» Только они все равно зудят и зудят: «Окна не помыты, шторы не постираны, белье не поглажено, холодильник не разморожен…» И я вздыхаю, откладываю Праттчета и иду размораживать холодильник. Они тогда успокаиваются, только иногда бубнят: «Зеркало запылилось… Уроки не сделаны… На письменном столе бардак… Тряпка совсем сухая…» Так и засыпаю в результате под их бубнеж. А самое смешное, что у меня действительно есть домработница!

Ну что ты, Дим, на меня с таким ужасом смотришь? Да нет, они не всегда так себя ведут. Можно их, например, вином напоить. Кстати, налей-ка мне еще. Но я же не могу каждый вечер напиваться, это же бог знает что такое будет! И еще, когда я работаю — они никогда не приходят. Не знаю, почему, боятся, наверное. Я же когда на работе — я ужас какая грозная. Я же Очень Важное Начальство, как-никак.
Ладно, ребятки, спокойной ночи, мне еще надо пару писем написать, чтобы с утра действительно не дергаться и ноутбук в номере оставить. А родителям я завтра еще одну открытку отправлю…

Утром Юлька, с трудом встав с кровати под надоедливый писк будильника, подумала, что надо, наверное, принять холодный душ, но в результате ограничилась горячим, правда, голову вымыла.

Леночка с Димой ждали ее внизу, в маленьком мощеном дворике, заросшем глицинией. Вообще-то никто из них не был силен в ботанике, но они еще в первый вечер постановили, что вот эта вьющаяся штука с ярко-розовыми цветами — глициния. Димка попытался поначалу назначить ее жимолостью, но Юлька с Леночкой возмутились, сказали, что раз уж они в Греции, то это должна быть именно глициния или, на худой конец, бугенвиллея. Димка испугался худого конца, сказал, что бугенвиллею ему не потянуть, а глицинию он выговорит даже после двух литров вина, так что сошлись на глицинии.

Не надо было обладать проницательностью Шерлока Холмса, чтобы понять, что средних лет мужчина рядом с ними и есть тот самый инструктор. Достаточно было способностей доктора Ватсона, а уж они-то у Юльки были. Симпатичный мужик, спокойный такой, зато у Ленки лицо напряженное — она уже наверняка выдала весь свой запас иностранных слов и теперь боится, что гид еще что-нибудь скажет или спросит. При Юлькином появлении она оживилась: ну наконец-то, дорогая, это наш гид Крис. Юлька про себя удивилась, что у гида имя такое негреческое, но ничего не сказала и безропотно уселась на переднее сиденье — общаться и переводить. Справа мы видим ущелье… Слева мы видим горную гряду… Крис предлагает по дороге заехать в горный монастырь, вы не против? Они не против, Крис, конечно, поедем!

Крис полностью подтвердил рекомендацию незнакомой интернет-советчицы: машину вел исключительно, рассказывал интересно, держался свободно, так что пока они доехали по крутой петляющей дорожке наверх к монастырю, Ленка уже, кажется, начала жалеть, что взяла с собой мужа. А когда они вышли из машины, тихонько подтолкнула Юльку локтем: мол, не теряйся, подруга! Юлька слегка нахмурилась и, пока Крис ходил договариваться к монахам о визите, показала ей кулак. Леночка не растерялась и высунула язык. Димка, как всегда спокойно наблюдавший за этой пантомимой, покрутил пальцем у виска. Поговорити, в общем.

Монастырь оказался крошечным и белоснежным, похожим на сияющую жемчужин, в обрамлении роз и кипарисов. Олин из пожилых монахов, как оказалось, говорит по-русски, не очень хорошо, вернее, совсем не хорошо, но Ленка обрадовалась и тут же затараторила, стала расспрашивать о чем-то. Очарованный священнослужитель тоже растаял и предложил им спуститься вниз, в подземную церковь. Крис сказал, что вообще-то они туда никого не пускают и даже он сам там ни разу не был, это, видимо, потому, что вы — православные. Юлька только фыркнула про себя, но комментировать не стала, а замотала голову платком и улыбнулась: вот видите, не только вы нам показываете новые места, но и мы вам.

После осмотра церквей и икон Леночка с Димкой начали обряд фотографирования на фоне всего вертикального в этом мире», а Юлька прошла по монастырскому двору, дошла до невысокой и широкой каменной ограды. Сразу за ней начинался обрыв, а где-то внизу шумело море. Юлька сначала села на ограду, а потом легла, как на скамейку, вжалась спиной и затылком в нагретый камень и замерла… Время немножко помедлило, словно колеблясь, а потом сжалось и перестало существовать. Только море шумело, да птички чирикали в ветвях. Открыв глаза, Юлька увидела Криса. Он сидел рядом, смотрел не на нее, а на море. Не нервничал и не вскрикивал, как делали практически все, кто видел Юльку, сидящей на перилах балконов, мостов, парапетов: «Слезь немедленно, ты что, с ума сошла?» Хорошо, что Ленки рядом нет. а то закатила бы истерику наверняка. Как будто Юлька виновата, что не боится высоты и что у нее вестибулярный аппарат хороший.

Юлька смотрела на профиль Криса, разглядывала морщинки вокруг глаз и неожиданно для себя произнесла: «Здесь так хорошо и спокойно, что хочется остаться навсегда». Он перевел взгляд на нее и улыбнулся: «Когда-то я так же лежал на этих камнях — и решил остаться здесь навсегда».

Тут из-за угла появилась Леночка с фотоаппаратом и заверещала, как полагается, про «слезь немедленно» и про «сума сошла». Пришлось слезать. И только идя к машине, Юлька вдруг поняла, что она-то сказала свою фразу на русском, а Крис ответил на английском. Вот ведь, бывает же…

Море шумит под ногами. Она стоит босиком у самого прибоя, то делая шаг навстречу морю, то отступая. Ее джинсы намокли, но она не обращает на это внимания. Она долго говорит по телефону, что-то кому-то втолковывая, потом захлопывает складную трубку телефона и прячет его в карман.

Она говорит: «Я долго искала место, куда никто не приезжает. Мне нравится отдыхать там, где никого нет.
Мне кажется, что стоит мне отвернуться на секунду, и окружающий мир рухнет.

Вы случайно не знаете, как называется эта раковина?
У вас очень хороший английский. Откуда вы?
Простите, у меня звонит телефон, я должна ответить».
Он говорит: «Сюда редко приезжают туристы.
Пять лет назад я тоже искал место, куда никто не приезжает.
Вы слишком много думаете о работе и о других людях.

Я из Лондона. Так что это у вас очень хороший английский. Я работал в Лондонском офисе «Американ Экспресс», пока не переехал сюда. Нет, я не скучаю по Лондону. Я был там дважды — и каждый раз с облегчением возвращался сюда. Видимо, я слишком устал от плохой погоды, пробок и вечной суеты.
Мне нравится просыпаться и видеть синее небо, знать по именам всех соседей, жарить на решетке рыбу и не думать о том, чтобы везде успеть».

Он говорит: «Везде успеть нельзя. Когда живешь в спешке — какой в этом смысл?»

Она молчит. Ведь не может же она ответить незнакомому человеку, что в жизни никакого смысла нет.

После благодатного бриза и благоухания острова Афины показались раскаленной жаровней. Градусник над входом в аэропорт показывал +48, и неутомимая Леночка даже остановилась его сфотографировать. Самолет на Киев улетал на час позже, чем самолет на Москву, так что Юлька помахала Димке с Леночкой рукой и отправилась в бар. Попросив холодный кофе, почти автоматическим движением открыла ноутбук и достала телефон. Компьютер тихо зашуршал, загружаясь, и вдруг вместо привычного серенького фона на экране появилась белая ограда, зелень и где-то внизу — море. Юлька даже растерялась на пару секунд, пока не вспомнила, что вчера вечером, когда они с Димкой допивали бутылку вина, Леночка скидывала в Юлькин компьютер свои фотографии. Видимо, она и напортачила, может, случайно, но скорее всего — нарочно. Это вполне в ее духе — щебетать-щебетать, а потом взять и устроить такую вот… психотерапию без запроса.

Некоторое время Юлька неподвижно сидела, глядя на экран, а потом позвала бармена и заказала «Метаксы».

Стюардесса улыбается приклеенной улыбкой и смотрит, кажется, укоризненно. Так и хочется ей сказать: честное слово, со мной такое впервые в жизни. Давайте вы подумаете, что я просто до одури боюсь летать, поэтому от меня и пахнет коньяком, а на лице блуждает улыбка, давайте? Я обещаю вас не разубеждать и не говорить, что я не боюсь высоты и у меня прекрасный вестибулярный аппарат. Зато посмотрите — все мои электронные приборы выключены. И я даже не буду включать компьютер, чтобы кое-что посмотреть. Чего я там не видела, в конце концов?

Я завтра приеду на работу и сдам этот чертов ноутбук. А телефон утоплю в унитазе. И куплю билет на самолет. Или на пароход. Только не на поезд — я не люблю поезда. А если окружающий мир рухнет, я просто придумаю новый. Там будет море, зелень и спокойные мужчины. И я буду знать по именам соседей, жарить рыбу на решетке и никуда не торопиться.

Читайте так же:
Оставить комментарий